Реальная дуэль миньонов

Дата Автор Оставить комментарий
  • Гран мерси за инфу. )
  • Хотя он мог бы выжить, если бы не поехал кататься на лошади...
  • Да не за что))) Это я донимала поисковик по поводу миньонов, и мне выдалось вот это.
  • Спасибо за информацию, правда Шомберг все таки не умер, он прожил еще 20 лет исполняя ипломатические поручения французких короле в Германии))И умер в 1899.
  • Насчёт Жоржа де Шомберга вообще странно... Он, как и Ливаро, оказывается, был миньоном, но поддержал гизаров на этой дуэли. Вернее, хотел способствовать примирению, а вынужден был драться за компанию и погиб.
  • Материалы позаимствованы отсюда: http://p-chuchundrin.livejournal.com/75929.html?view=..
    http://chameleongirl.diary.ru/p17413621.htm
    http://chameleon-girl.livejournal.com/1207894.html
  • Да не за что))) Разъяснение давно нашла на форуме одном)
  • Упс опечатка, в 1599.
  • Из книги Альфреда Хаттона "Меч сквозь столетия".

    У Генриха III, короля французского и польского, служили при дворе несколько молодых людей, чьи представления о морали были до крайности гибкими; наиболее выдающиеся из них были удостоены самых теплых чувств и близких отношений со стороны монарха. Те, кто не входил в этот тесный круг, нелицеприятно именовали этих молодых людей миньонами его величества.
    Особенно покровительствовал король месье де Келюсу. Он происходил из знатного рода, отцом его был Антуан де Келюс, сенешаль и правитель Роверня, один из самых славных рыцарей ордена Святого Духа; но из всех добродетелей благородного отца сын унаследовал только храбрость в бою. И этот Келюс воспылал ревностью к сиру де Дюну, младшему сыну синьора д'Антраге, известному при дворе под уменьшительным именем Антрангет, образованным по тому же принципу, что и «Шарлот» от «Шарль». А этот Антрангет, надо заметить, был одним из любимых фаворитов знаменитого «Меченого», герцога Гиза. Между королевскими домами Гизов и Валуа имелись серьезные разногласия, что не могло не оказать влияния на чувства их приверженцев.
    Оба этих молодых человека были влюблены (или считали, что влюблены) в некую даму, которая была широко известна своей красотой, но не благонравием. Однажды вечером Келюс застал Антрангета выходящим из дома этой женщины и, сочтя случай подходящим, чтобы сказать сопернику какую-нибудь гадость, решил подразнить его:
    — Эй, Антрангет! Думаешь, ты один удостоился ее ласк? Поверь мне, есть еще множество других. Дурит тебя красавица!
    На что следует лаконичный ответ в таком же духе:
    — Брехня все это!
    И тут начинается беда. Как же, слово главного миньона главного короля в христианском мире поставили под сомнение! Такое оскорбление можно смыть только кровью. Так что Келюс доверяется двум другим миньонам своего августейшего повелителя — это Можирон, красавчик, к тому же отличающийся храбростью, и знаменитый Ливаро. Келюс рассказывает им, как клеврет Гиза посмел посягнуть на его честь, и что теперь надо бросить ему вызов; друзей же просит поприсутствовать при дуэли, дабы не допустить нечестных действий с противной стороны и выступить гарантами честного проведения поединка. Вызов брошен и принят Антрангетом с радостью, поскольку тот польщен возможностью оросить свой меч кровью ненавистных Валуа, не говоря уже о том, что и сам он лично обижен. В помощники он выбирает Риберака и Шомберга. Место поединка — парк де Турнель, где торговали лошадьми, время — четыре часа утра следующего воскресенья, чтобы вокруг не собралось слишком уж много зевак или торговцев лошадьми.
    Вот обе стороны явились на дуэль, люди Гиза, как видно, настроены здраво и в общем-то не против помириться. Риберак подходит к Ливаро и Можирону и говорит последнему:
    — Господин хороший, мне кажется, самое лучшее, что мы можем сделать, — это постараться, чтобы эти два господина пришли к взаимному согласию, и не дать им убить друг друга из-за такого пустяка.
    На что Можирон дерзко отвечает:
    — Бог с вами, Риберак! Я сюда пришел не серенады петь, а драться, и именно этим я и собираюсь заняться!
    Настроенный менее воинственно секундант Антрангета удивилен:
    — Можирон, да с кем вы-то тут собрались драться? Вы лично вообще не замешаны в ссоре, здесь вообще нет никого, кто был бы о вас дурного мнения!
    На что Можирон заявляет:
    — А вот с вами и буду драться!
    Не в силах более выносить высокомерие юного задиры, Риберак выхватывает ору
    жие, но, предостерегающе подняв ладонь, говорит:
    — Погодите же! Вы настаиваете на том, чтобы драться со мной, — извольте, я не в силах вам отказать; но давайте же сперва вознесем молитву! — И с этими словами он складывает меч с кинжалом в виде креста, становится на колени и истово молится.

  • Можирон в нетерпении осыпает молящегося бранью, утверждая» что тот молится слишком долго. Наконец Риберак поднимается, с оружием в руках набрасывается на противника и сразу же проводит тому сильный удар в корпус. Раненый шаг за шагом отступает, но Риберак не отстает, и вот Можирон падает. Однако в падении он выставляет вперед острие своей рапиры, несчастный Риберак напарывается на него и падает замертво. Можирон тоже умирает с ругательствами на устах.
    А что же сами дуэлянты? Келюс явился на бой с одной лишь рапирой; однако, видя, что Антрангет вооружен еще и кинжалом, требует, чтобы тот от него отказался, но противник возражает:
    — Это ты поступил глупо, что оставил кинжал дома; ведь оговоренное нами оружие — рапира и кинжал. Мы сюда пришли драться, а не обсуждать мелочи всякие!
    Келюс активно атакует и слегка задевает руку противника, но его собственная левая рука оказывается жестоко покалеченной в попытке парировать один из оборонительных ударов соперника. Антрангет вовремя атакует и вовремя уклоняется, не говоря уж о том, что наличие кинжала обеспечивает ему дополнительное преимущество, и ему удается несколько раз проткнуть противника, так что в конце концов тот зашатался и упал; Антрангет готов уже добить его, но Келюс, взмолившись, упрашивает удовлетвориться уже содеянным.
    Что же до двух оставшихся секундантов, то, увидев, что все их друзья уже дерутся между собой, Шомберг обращается к своему визави:
    — Дерутся уже все четверо: что нам делать? — подразумевая тем самым предложение разнять их.
    На что Ливаро отвечает:
    — Значит, и мы должны драться, во имя нашей чести! — что само по себе странновато, поскольку раньше секунданты никогда не дрались.
    — Со всей душой, — соглашается Шомберг, и они вступают в бой.
    Шомберг мощным «мандритто» срезает сопернику всю левую щеку, но Ливаро отвечает более чем достойно и протыкает немцу грудь, свалив его замертво, после чего сам падает в обморок от потери крови.
    Генрих III в отчаянии — у него было два любимых фаворита, и вот Можирон убит, а Келюс — при смерти. Король обещает тысячу франков врачу, который сможет исцелить его, а еще тысячу — самому Келюсу, дабы поднять его дух; но одна из полученных им ран была смертельной, так что врачи оказались бессильны. Смерь Келюса погружает короля в беспросветную печаль, он вынимает из ушей покойного собственноручно вдетые в них когда-то серьги и, приказав срезать ему волосы, сохраняет их как реликвию. Кроме того, Генрих запрещает любые дуэли в своей стране под страхом разжалования и смертной казни; в Париже он воздвигает храм Святого Павла с превосходными мраморными скульптурами обоих погибших и выражает свою скорбь по ним самыми необычными способами. Почти все действующие лица только что описанной драмы умирают. Келюс и Можирон погибли сразу; добрый Риберак умер от ранения в гостинице де Гиза, куда его доставили после боя. Антрангет, отделавшийся легким ранением руки, предусмотрительно бежал от гнева монарха, который, несомненно, укоротил бы удачливого дуэлянта на голову, попадись тот ему в руки. О немце Шомберге мы больше ничего не слышали, видимо, он встретил свою смерть на острие рапиры Ливаро. Самого же беднягу Ливаро срезанная Шомбергом щека начисто лишила былой красоты, и Генрих, который всегда предпочитал красавчиков, охладел к нему, так что тому пришлось искать новых развлечений, и, похоже, он нашел их, потому что два года спустя после той ужасной тройной дуэли он встретился с маркизом де Мальере, и сейчас мы увидим, чем это кончилось.
  • Дуэль миньонов
    Материал из Википедии — свободной энциклопедии
    Дуэль миньонов — поединок, состоявшийся в парижском парке Турнель 27 апреля 1578 года между приближенными короля Франции Генриха III (миньонами) и сторонниками герцога де Гиза (гизарами). Современники сравнивали этот бой с поединком Горациев и Куриациев.
    Содержание
    1 Участники
    2 Повод
    3 Дуэль
    4 Последствия
    5 В литературе
    6 Ссылки
    Участники

    Миньоны короля:
    Жак де Леви, граф де Келюс;
    Луи де Можирон;
    Ги д’Арсе, барон де Ливаро.
    Их противники:
    Шарль де Бальзак, барон д’Антраг;
    Франсуа д’Эди, виконт де Рибейрак;
    Жорж (Георг) де Шомберг (миньон Генриха III).
    Повод

    Причина боя никак не соотносится с тог
    дашней политической ситуацией во Франции. Келюс случайно застал д’Антрага у своей возлюбленной и на следующий день пошутил при свидетелях, что эта дама "более прекрасна, чем добродетельна". Д'Антраг вызвал Келюса на дуэль. Каждый явился на место поединка с двумя секундантами. Рибейрак попытался примирить противников, чем вызвал раздражение у Можирона; образовалась новая пара сражающихся. Ливаро и Шомбергу ничего не оставалось, как тоже вступить в поединок. Таким образом,молодые люди дважды нарушили закон: во-первых, еще в декабре 1576 года Генрих подписал в Блуа указ,запрещающий такого рода выяснения отношений. Во-вторых,по дуэльному кодексу, секунданты ни в коем случае не должны были вмешиваться в поединок - они, наоборот, обязаны были сделать все для примирения противников.
    Гизарами трех участников дуэли можно назвать лишь с оговоркой. Так Д'Антраг и Рибейрак действительно были в свите герцога, а вот Шомберг (брат королевского сюринтенданта финансов) был таким же миньоном Генриха, как и его противники. Это еще раз доказывает отсутствие политической подоплеки в дуэли и, следовательно, всю ее жестокую бессмысленность.
    Дуэль

    Дрались парным оружием - кинжалом и шпагой. Рибейрак перед началом дуэли встал на колени и долго молился. Это разозлило Можирона, и он бросился на врага. Противники пронзили друг друга насмерть (Правда, у Рибейрака хватило сил дожить до следующего дня).
    Шомберг, заколотый Ливаро, с последним вздохом обрушил на голову миньона сокрушительный удар. Понадобилось шесть недель, чтобы несчастный барон стал поправляться.
    Зачинщик дуэли Келюс забыл дома кинжал. Многие потом посчитали такую рассеянность намеренной – по всей Европе входило в моду фехтование одной шпагой. Келюс рассчитывал на преимущество в таком виде боя, но для этого д’Антраг, как благородный человек, должен был отбросить свой кинжал. А он этого делать не стал, предлагая графу самому выпутываться из ситуации. Результат был плачевным – Келюс получил в общей сложности 19 ударов. Д’Антраг отделался царапиной на руке.
    Последствия

    Заступничество герцога де Гиза спасло д’Антрага от гнева короля. Генрих III проявил трогательную заботу о Келюсе и, потратив значительную сумму на лечение друга, сам кормил его с ложечки бульоном. Но неразумному фавориту захотелось проехаться на лошади; раны открылись и 29 мая Келюс скончался.
    Король был неутешен, потеряв своих любимцев. Он приказал воздвигнуть над их могилой великолепный памятник. В обиходе у придворных острословов сразу появилось выражение tailler en marbre – «изрубить в мрамор». В мае 1588 года гробница миньонов была разрушена восставшими лигистами.
    Дуэль, воспринятая большинством придворных как бессмысленная бойня, обострила и без того шаткие отношения короля и де Гиза.
    В литературе

    Сцена «дуэли миньонов» — предпоследняя в романе Александра Дюма-отца «Графиня де Монсоро». Дюма, как всегда вольно обращаясь с историческими фактами, называет миньонами Келюса, Можирона и Шомберга, а их противниками (по роману — сторонниками не Гиза, а брата Генриха III, герцога Анжуйского) — Ливаро, Антрагэ и Рибейрака. В романе погибают все участники дуэли за исключением Антрагэ, который, после примирения с умирающим Келюсом, спасается бегством от гнева короля.
    Дюма также сильно романтизирует своих героев, заставляя их сражаться вопреки

  • Кстати, этот источник указывает, что Келюс умер сразу, на самом деле он умер через месяц после дуэли.
  • Сколько же он прожил, если умер в 1899? ))
  • Рада, что понравилось)))
  • Ещё одно:

    Тот же Хаттон описывает дуэль, позже воспетую Дюма. Как выяснилось, для начала Портос целенаправленно поссорился с гвардейцами ("Я дерусь потому что дерусь", ага), а потом гвардейцы, узнав, что против них четверо, остановили первого попавшегося (даже им не знакомого!) дворянина и попросили поучаствовать. Вот, дескать, у нас тут схватка, нас трое, их четверо, подмогните. И тот с радостью согласился, даже не поинтересовавшись, в чем, собственно, суть конфликта. А чего тут выяснять, биться надо.
    Вообще-то изначально секунданты не должны были сражаться (и, есессно, не сражались) вместе с, собственно, дуэлянтами. Пошла эта поганая традиция с печальной памяти дуэли миньонов.
    Был во Франции король Генрих III. И были у него... гм... фавориты. Называли этих, гм, фаворитов миньонами, т.е., милашками. Такие же фавориты, правда, уже не похожие на участников гей-парада, имелись у герцога Гиза. И как-то раз произошла меж ними ссора. Ну, пришли они на дуэль. У каждого по двое
    секундантов. В общем, все нормально, цивилизованно. И тут один из королевских милашек (история сохранила фамилию этого козла: Можирон) начинает цепляться к Рибераку, секунданту противной стороны. Риберак вообще хотел изначально примирить всех участников, но Можирон хотел биться. Ну, и резаться стали все. В итоге - кровавая бойня. В морге четверо из шести участников. В том числе Келюс (спровоцировавший дуэль), скотина Можирон и неудачливый миротворец Риберак. Еще один бретер, Ливаро, оказался изуродован (бедняге начисто срезало щеку), отчего король к нему охладел. Что характерно, позже оба переживших эту резню, таки погибли на дуэлях. Вот так-то.

    Мой комментарий: изучая генеалогическое древо Антрагэ, узнала, что он умер не на какой-либо другой дуэли, а спустя 23 года, причём своей смертью. А вот его сын не был так удачлив, как отец, и был убит на дуэли уже при Генрихе Четвертом.

  • бедный, бедный Келюс!
  • вау!!! мерси, мерси =)))
  • Дело в том, что было два Шомберга, два родных брата. Старший, Гаспар, умер как раз в 1599 году, а младший, Жорж (Георг), фаворит де Гиза, погиб на "дуэли миньонов". Вот откуда путаница.
  • Спасибо что разъяснили)))
  • собственным пристрастиям и исключительно в интересах политических группировок, к которым они принадлежат:
    — Я и эти господа, - сказал Келюс с чувством гордости, которое возвышает любого человека, рискующего жизнью ради идеи или страсти. - Я и эти господа, мы приносим себя в жертву, государь.
    — В жертву чему?
    — Вашему спасению.
    — От кого?
    — От ваших врагов.
    — Все это лишь раздоры между молодыми людьми, — воскликнул Генрих.
    — О! Это общераспространенное заблуждение, государь. Привязанность вашего величества к нам столь великодушна, что позволяет вам прятать ее под этим изношенным плащом. Но мы ее узнали. Говорите как король, государь, а не как буржуа с улицы Сен-Дени. Не притворяйтесь, будто вы верите, что Можирон ненавидит Антрагэ, что Шомбергу мешает Ливаро, что д’Эпернон завидует Бюсси, а Келюс сердит на Рибейрака. Нет, все они молоды, прекрасны и добры. Друзья и враги, все они могли бы любить друг друга, как братья. Нет, не соперничество людей с людьми вкладывает нам в руки шпаги, а вражда Франции с Анжу, вражда между правом народным и правом божественным. Мы выступаем как поборники королевской власти на то ристалище, куда выходят поборники Лиги, и говорим вам: «Благословите нас, сеньор, одарите улыбкой тех, кто идет за вас на смерть. Ваше благословение, быть может, приведет их к победе, ваша улыбка облегчит им смерть!»
    — (Перевод с французского Н. Бутыриной и В. Столбова)
    Дуэль отражена в сонете Ж.-М. де Эредиа «Эпитафия», имеющем подзаголовок «Подражание стихотворению Генриха III»:
    Прохожий, здесь лежит, покинув грешный свет,
    Прекрасный Гиацинт, властитель Можирона;
    Он умер. Да вкусит покой Господня лона!
    Сражённый шпагою, он пал во цвете лет.

    Никто, ни сам Келюс, так не носил берет,
    Ни брыжжи пышные, ни жемчуг медальона.
    Вот почему резцом воскресшего Мирона
    В надгробном мраморе изваян вешний цвет.

    Своей рукой убрав для горестного плена,
    Поцеловав уста, в пределы Сен-Жермена
    Король отвёз — увы! — немой и бледный прах;

    И чтоб века по нём не заглушили стона,
    Он памятник ему воздвиг в святых стенах,
    Печальный символ слёз и скорби Аполлона!
    Перевод О. Брошниовской (Ж.-М. де Эредиа. Сонеты в переводах русских поэтов. М., Прогресс-Плеяда, 2005, с. 118)
    Ссылки

    Дуэльный кодекс: теория и практика дуэли во Франции XVI века — В. Р. Новоселов.